Воспоминания об академике Сергее Натановиче Бернштейне

    Второго февраля 1998 года в Аничковом математическом лицее проходила международная конференция, посвященная памяти академика Сергея Натановича Бернштейна (1880--1968). Организаторы конференции попросили меня, Меркина Д.Р., и моего сокурсника Блюменфельда В.Н., выступить с краткими воспоминаниями о Сергее Натановиче. Думаем, что рассказанное нами будет интересно для всех
преподавателей и студентов математико-механического факультета. Ниже приводятся (раздельно) наши сообщения о Сергее Натановиче Бернштейне.

Краткая справка.

Сергей Натанович Бернштейн родился 5 марта 1880 года в г.Одессе; в 19 лет он окончил Парижский университет (Сорбонну), в 21 год -- Парижскую политехническую школу, в 1904 г. -- доктор математических наук (Париж); профессор (1907 г.), доктор чистой математики (Харьков, 1914 г.); лауреат премий Бельгийской Академии наук (1911 г.), Парижской Академии наук  (1920 г.), Государственной премии СССР (1942 г.).

Член-корреспондент АН СССР (1924 г.), академик с 1929 г., академик АН УССР (1925 г.), иностранный член Парижской Академии наук с 1955 г., член зарубежных научных учреждений и обществ. Награжден двумя орденами Ленина, орденом Трудового  Красного Знамени, а также медалями.


1. Воспоминания Д.Р.Меркина

    Лично я не был знаком с Сергеем Натановичем, лекции его не слушал, но будучи студентом, конечно, встречал его в коридоре (мы учились в Главном здании Университета -- здании Двенадцати коллегий). В конце  1937 г. или в начале 1938 г. я случайно попал на одно из заседаний научной конференции профессорско-преподавательского состава математико-механического факультета. Первым делал доклад Андрей Андреевич Марков. Он рассказал о новом способе проведения касательной (я помню содержание этого метода). Вопросов к докладчику не было, и председатель попросил выступить желающих. Встал Сергей Натанович и сказал, что новый способ проведения касательной представляет интерес, но обоснование его он считает неубедительным. Андрей Андреевич что-то ответил (я не расслышал ответа), Сергей Натанович
вспыхнул и сразу же вышел из аудитории.

    Прошло много лет, и в июне 1954 г. я по просьбе академика Владимира Ивановича Смирнова приехал к нему на дачу в Комарово. Деловой вопрос мы решили за 5--10 минут, после чего Владимир Иванович сказал, что вскоре он уезжает в Ленинград на машине, и предложил мне поехать вместе с ним. Я, конечно, согласился, и в
ожидании машины мы разговорились. Собственно, говорил один Владимир Иванович, а я слушал и только изредка задавал вопросы. Владимир Иванович рассказывал очень хорошо, и слушать его было интересно. Зашел разговор о Сергее Натановиче. По словам Владимира Ивановича Сергей Натанович -- самый сильный
математик не только в нашей стране, и его авторитет в математическом отделении Академии наук СССР стоит на недосягаемой высоте, и это при академиках Виноградове, Колмогорове, Лузине и других весьма одаренных и известных ученых. По словам Владимира Ивановича ни одно решение отделения математики Академии
наук не принималось, если оно не получало одобрения Сергея Натановича. В качестве примера Владимир Иванович привел следующий случай. В 1953 г. проводились выбора в Академию наук, на отделение математики было два вакантных места для членов-корреспондентов. Комиссия по рассмотрению
представленных ученых составляет список и располагает кандидатуры в порядке их достоинств. Зная, что Сергей Натанович практически не разговаривает с Андреем Андревичем Марковым, комиссия поставила Маркова третьим номером, таким образом Марков автоматически не проходил без выступления Сергея Натановича. После оглашения списка Сергей Натанович встал и сказал следующее. "Все знают мои отношения с Андреем Андреевичем, и никто не может меня упрекнуть в том, что я ему покровительствую. Но я считаю, что А.А.Маркова нужно поставить первым номером." Все обрадовались, тут же была сделана перестановка в списке, и Андрей Андреевич Марков был единогласно избран членом-корреспондентом. Этот пример свидетельствует, конечно, не столько о влиянии Сергея Натановича, сколько о его порядочности и высокой нравственности.

    В начале 1942 г. во время блокады Ленинграда было арестовано около 160 научных работников города. Среди арестованных был член-корреспондент АН СССР Николай Сергеевич Кошляков. Он был приговорен к расстрелу, который был заменен десятью годами заключения в исправительно-трудовых лагерях с правом
переписки. В июле 1942 г. он был выслан по этапу в лагерь на Урале в район г.Соликамска. В лагере его не посылали на физические работы, так как в этапе он заболел на почве сильного истощения особой болезнью --- пеллагрой и был квалифицирован как инвалид. Ему было разрешено вести научную работу, и он написал несколько крупных работ, которые впоследствии были опубликованы. Одну из этих работ "О некоторых трансцендентных функциях, определяемых обобщенным уравнением Римана", написанную в 1943 г., лагерное начальство переслало в Москву в управление НКВД, откуда она попала на экспертизу в Математический институт имени В.А.Стеклова. Директор института академик И.М.Виноградов ознакомил с этой работой Сергея Натановича. Последний написал Н.С.Кошлякову открытку (конечно, через лагерное начальство), в которой, в частности, были слова: "... надеюсь, что здоровье и силы помогут Вам продолжить Ваши прекрасные исследования". Открытка Сергея Натановича привела к тому, что условия жизни Николая
Сергеевича кардинально изменились -- ему было установлено усиленное питание, выдана бумага. В результате хлопот И.М.Виноградова и С.Н.Бернштейна упомянутая работа Николая Сергеевича была издана в 1949 г. под редакцией Ю.В.Линника (Николай Сергеевич находился еще в заключении, поэтому работа вышла под псевдонимом Н.С.Сергеев). Об этой истории мне рассказал в 1949 г. Владимир Николаевич Кошляков (сын Н.С.Кошлякова). Об этом же он написал в статье  "Николай Сергеевич Кошляков", опубликованной
в книге "Из летописи математико-механического факультета" (Санкт-Петербургский государственный университет, 1995 г.).

    Недавно В.Н.Кошляков (ныне академик Национальной Академии наук Украины) прислал мне письмо, в котором пишет, что его отец (он был уже на свободе) попросил Сергея Натановича подписать письмо ректору ЛЭТИ, в котором была просьба предоставить Н.И.Никольской (преподавательнице кафедры высшей
математики по совместительству) отдельную квартиру. Сергей Натанович подписал письмо, и Никольская получила отдельную однокомнатную квартиру (Н.С.Кошляков до войны заведовал в ЛЭТИ кафедрой высшей математики).

    В заключение я хочу привести небольшую выдержку из книги Констанс Рид "Гильберт" (перевод с английского: "Наука", 1977). На странице 157 К.Рид пишет, что в Геттингене считали, что "Сергей Бернштейн был одним из величайших русских математиков того времени"; напомним, что С.Н.Бернштейну в 1904 г. было присвоено в Париже звание доктора наук. Однако в России происками профессора N, Бернштейну не дали даже звания магистра. Об этом мне рассказал в 1951 г. член-корреспондент Ю.А.Крутков, а в 1954 г. академик В.И.Смирнов в беседе, о которой я рассказывал выше.

Доктор физико-математических наук
Д.Р.Меркин

2. Воспоминания В.Н.Блюменфельда

    Традиции, шедшие из школы П.Л.Чебышева и его учеников А.А.Маркова и А.М.Ляпунова, развивавших теорию вероятностей и другие разделы математики, были продолжены в работах ленинградской школы математиков, во главе которой в тридцатых годах стояли такие выдающиеся ученые и педагоги, как
С.Н.Бернштейн, Н.М.Гюнтер, В.И.Смирнов, А.А.Марков (младший).

    Я был студентом математико-механического факультета с 1935 по 1940 годы. На пятом курсе каждый студент выбирал кафедру, по которой он хотел специализироваться. Я вместе со студентом М.М.Добулевичем (ныне
покойном) выбрал специальность "теория вероятностей" -- кафедру, которой заведовал Сергей Натанович Бернштейн. Этот всемирно известный ученый читал лекции двум студентам.

    Сначала мы очень робели, само звание академика завораживало -- мы были очень скованы и боялись задавать вопросы. Сергей Натанович излагал нам результаты своих исследований того времени, посвященных стохастическим дифференциальным уравнениям так, как будто имел дело со своими коллегами, хорошо его понимающими. Постепенно мы привыкли к его академической, несколько суховатой манере чтения, и стали смелее задавать вопросы. Сергей Натанович терпеливо повторял то или иное доказательство, а иногда тут же придумывал более простое. Если сначала казалось, что Сергей Натанович нам недоступен, а ему совсем не до нас, то позднее мы неоднократно убеждались в том, что ошибались. На самом деле Сергей Натанович был очень отзывчивым, мягким и доброжелательным человеком.

    Не один раз он приглашал нас к себе домой, чтобы просто поговорить с нами о жизни, о математике, о наших планах. Такое не забывается.

    В дальнейшем, уже после окончания Отечественной войны я стал посещать семинар академика Ю.В.Линника, на котором познакомился с моим будущим научным руководителем по аспирантуре -- профессором Сармановым Олегом Васильевичем, который являлся учеником С.Н.Бернштейна и часто бывал у него дома (после войны Сергей Натанович жил в Москве).

С.Н.Бернштейн жил в Москве и до войны --- после переезда Академии наук, но приезжал по понедельникам на ``Красной стреле" в Ленинград, где продолжал читать лекции. -- (А.Б.)}
Олег Васильевич напомнил С.Н.Бернштейну обо мне, и я снова убедился в необычайной доброте Сергея
Натановича и его внимании к молодым математикам. Он не только принял меня у себя дома и внимательно выслушал, не только одобрил тему моей диссертации и уточнил постановку задачи, но и дал мне несколько ценных советов.

    Позже, уже в 60-е годы С.Н.Бернштейн работал над подготовкой к печати своего четырехтомного собрания сочинений. Сергей Натанович оказал мне большое доверие, и, наряду с другими математиками, привлек меня к
редактированию 4-го тома собрания сочинений, посвященного теории вероятностей, который и вышел в свет в 1964 г. Конечно, я был очень горд вниманием академика, и считаю для себя большой честью, что могу причислить и себя к его ученикам.

    Хочется также отметить чрезвычайную принципиальность Сергея Натановича. Приведу только один пример. В 1946 г. вышло 4-е издание университетского курса С.Н.Бернштейна по теории вероятностей, в котором в качестве примера был приведен и обоснован известный закон Менделя о наследовании признаков.
Позднее, после скандально известной сессии ВАСХНИЛ 1948 г., на которой генетика была объявлена лженаукой, Сергею Натановичу предложили подготовить 5-е издание его учебника, но с условием, что он выбросит примеры, связанные с законом Менделя и вообще теорией наследственности. Многие авторы, наверное, так бы и поступили. Однако Сергей Натанович категорически отказался это сделать. Следует здесь заметить, что "Курс теории вероятностей" Бернштейна по отзывам весьма многих специалистов является выдающимся произведением мировой теоретико-вероятностной литературы. Этот курс написан Сергеем
Натановичем Бернштейном на основе его собственной аксиоматики (первое аксиоматическое построение теории вероятностей было выполнено Бернштейном еще в 1917 г.). Курс Бернштейна содержит целый ряд оригинальных исследований автора, большое число весьма интересных задач, и я думаю, что он до сих пор не
утратил своего значения и может быть полезен всем, кто интересуется теорией вероятностей.

    В заключение хочу отметить, что я чту память всех профессоров и преподавателей атематико-механического факультета Ленинградского Государственного Университета, у которых мне посчастливилось учиться, и, прежде всего, память академика Сергея Натановича Бернштейна.

Кандидат физико-математических наук,
доцент В.Н.Блюменфельд